Выбрать страницу

Кристофер Грин — пикколо Королевского оркестра оперного театра Ковент Гарден, Лондон

Также читайте:

Первая флейта Berlin Staatskapelle Клаудия Штейн

Первая флейта Berlin Staatskapelle Клаудия Штейн

В современной музыке я чувствую особую свободу и способность делать вещи по своему. Меня это вдохновляет и позволяет найти новый подход и в традиционной музыке.

В ЧЕМ НА ВАШ ВЗГЛЯД СОСТОИТ РАЗНИЦА В РАБОТЕ СИМФОНИЧЕСКОГО ОРКЕСТРА И ОРКЕСТРА ОПЕРНОГО ТЕАТРА?

Если бы вы меня спросили 8 лет назад, то я бы вам ответил, что разница в том, что один оркестр играет в яме, а другой нет. Но теперь я понимаю в этом гораздо больше, так как играю в Королевском оперном театре Ковент Гарден.

Весь оркестр, и в особенности наша духовая секция, играют очень красивым и изысканным звуком в очень маленьком пространстве. Вокруг нас 4 стены, поэтому мы думаем вверх и наружу. И очень часто чувствуем себя как будто под микроскопом. Особенно я, как пикколист. Оркестр может играть очень громко или очень тихо. И в этой ситуации очень легко перестать поддерживать струю воздуха, что может стать катастрофой. Как только вы думаете, что вы играете достаточно тихо, что-то  происходит на сцене и надо найти более прозрачный звук.

Я всегда ищу звук форте на пикколо, который сливается со звуком оркестра. Но не заглушает голоса певца и не заставляет скрипачей бежать из ямы, затыкая уши.

Если посмотреть с другой стороны, то в громких пассажах пикколо может доминировать над звуком оркестра. Поэтому я всегда ищу звук форте, который сливается со звуком оркестра. Но не заглушает голоса певца и не заставляет скрипачей бежать из ямы, затыкая уши. В этой работе нет ничего само собой разумеющегося. Я постоянно подстраиваюсь и это делает жизнь более сложной.

Очень интересно, когда наш оркестр садиться на концертную платформу. Неожиданная глубина звука просто ошеломляет. И мы понимаем, сколько усилий мы тратим на то, чтобы оркестр хорошо звучал в яме. Это очень заметно, если сесть в нашем главном зале и послушать любую оперу. Вы услышите наш теплый бархатный звук. И ни за что не услышите как трудно его извлекать.

В ЧЕМ РАЗНИЦА В СТИЛЕ ЖИЗНИ ОРКЕСТРОВ ОПЕРНЫХ ТЕАТРОВ И СИМФОНИЧЕСКИХ ОРКЕСТРОВ? МНОГО ЛИ У ВАС ТУРОВ, РЕПЕТИЦИЙ, НОВОГО РЕПЕРТУАРА?

Оркестр играет в Королевском оперном зале практически все время. Это очень сильно отличается от симфонического оркестра, который проводит в турах большую часть времени. Постоянное турне может быть очень интересным и мне это всегда нравилось. Но знание того, что у тебя репетиции и концерты всегда в одном и том же месте, утешает. Потому что у меня часто была тенденция идти не в то место, где должна начаться репетиция.

Королевская опера часто уезжает на гастроли в Бирмингем. И очень интересно смотреть как оркестр на это реагирует. Некоторые оркестранты часто не могут понять, где они находятся. Потому что редко выходят из нашего главного здания. А другие пытаются пережить последние 10 лет без туров за один вечер. В 2010 году мы провели три недели в Токио и это было роскошно.

Часто оркестры переезжают из одного города в другой очень быстро. Но опера работает по другому графику. Это означает, что можно привыкнуть к одной кровати, даже если у вас бессонница. У нас одновременно идет 5-6 спектаклей и репетиции. В среднем мы ставим 8 оперных спектаклей и чуть больше балетных. Поэтому репертуар никогда не надоедает. На каждом месте у нас по два игрока. И мы организовываем расписание таким образом, чтобы соблюсти баланс.

Иногда более классические постановки вводят нас в шок на первом же спектакле.

Когда я только начинал играть с этим оркестром, то весь репертуар был для меня новым. Скучно никогда не было. Обычно мы репетируем больше для новых постановок. Хотя, иногда, более классические постановки вводят нас в шок на первом же спектакле.

Я стараюсь заставлять себя чаще выходить из театра в течение дня. Просто погулять или преподавать. Это может звучать странно. Но если с утра вы на репетиции в яме, а потом вы ищите комнату в театре, чтобы позаниматься во второй половине дня. А вечером у вас спектакль. То очень легко не увидеть дневного света в течение 12 часов.

ВЛИЯЕТ ЛИ ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ НА СЦЕНЕ, НА ТО, КАК ВЫ ИГРАЕТЕ ВАШУ ПАРТИЮ? НАМ ВСЕГДА ГОВОРЯТ, ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ КОНТЕКСТ ТОГО, ЧТО ВЫ ИГРАЕТЕ.

Конечно же, контекст в музыке очень важен, особенно в опере и балете. И вы правы, из ямы мы не видим, что происходит на сцене. Но наша задача — создать образ того, что написано в нотах. Самые лучшие дирижеры мастера в том, как показать оркестрантам драматизм того, что происходит на сцене. Темы, цвет и текстуры, которые может создать оркестр, показывают эмоции героев на сцене. И то, что происходит с ними. Их будущие и прошлые отношения. Здесь присутствует весь спектр эмоций.

Самые лучшие певцы могут заставить оркестр играть на другом уровне интенсивности.

И нам, как оркестрантам, часто очень не сложно представить себе, что же происходит на сцене. А иногда мы представляем даже больше того. Самые лучшие певцы могут заставить оркестр играть на другом уровне  интенсивности. И это может вызывать и страх и восторг. Вы можете почувствовать, как они реагируют на оркестр и ведут его за собой. Что создает великолепный диалог, который больше нигде нельзя испытать.

Были моменты, когда я играл оперу и не знал, о чем она. Это был особый опыт. Я замечал странные и красивые моменты в музыке, но не понимал, к чему это? И к концу оперы я был в полном недоумении. Но это в основном из-за того, что у опер очень запутанный сюжет.

А ПОЧЕМУ ВЫ ПЕРЕШЛИ ИЗ СИМФОНИЧЕСКОГО ОРКЕСТРА В ОРКЕСТР ОПЕРНОГО ТЕАТРА? ВАМ БОЛЬШЕ ПО ДУШЕ ОПЕРНАЯ И БАЛЕТНАЯ МУЗЫКА?

Если честно, то до этого я не знал, что такое балетный и оперный репертуар. Я жил только в мире симфонической музыки. Но вдруг понял, что пришла пора перемен. А я не знал точно в какую сторону. В течении 19 лет я играл с оркестрами Би-Би-Си. Сначала  был Уэльский национальный оркестр Би-Би-Си, позже Концертный оркестр Би-Би-Си.

Оркестр оперного театра очень отличается от этих оркестров. Как и все, я очень плохо переношу перемены. Но пришлось привыкнуть к быстрой перемене репертуара с Концертным оркестром Би-Би-Си. Иногда была только одна 3-х часовая репетиция, а потом сразу живая трансляция по радио. Часто это можно было сравнить с фастфудом. Хотя в варианте Би-Би-Си – это был фастфуд высшего качества.

Все что я знал из балетного и оперного репертуара — это просто известные концертные вещи. Это потом, уже сидя в оперном театре и играя восемь спектаклей подряд. Где первый акт длиннее любого концерта симфонической музыки. Вот тогда я получил музыкальное несварение желудка. Но, в конце концов, этот репертуар забрался мне под кожу.

Сначала я слушал как другие члены оркестра говорили о своих любимых моментах в той или другой опере. А я эти моменты не замечал и расстраивался. Поскольку я родился в Йоркшире,  то я не мог врать, говоря, что я тоже это слышу. Но после девяти месяцев работы, мы начали репетировать оперу Верди “Дон Карлоc” с певцами. И вдруг я всё понял. По своей сути опера это реальные люди и их эмоции. И музыка для меня неожиданно ожила, потребовала моего внимания и залезла под мою кожу.

И полилась самая потрясающе красивая и трогательная музыка, которую я когда-либо слышал. А в последнем акте интенсивность и красота музыки нарастают уже до самого конца. С тех пор мы каждый год играем и “Симон Бокканегра” Верди, и “Триптих” Пуччини, и “Летучий Голландец” Вагнера, и “Любовный напиток” и “Дочь полка” Доницетти. Такие энергичные и это замечательный репертуар для флейты-пикколо.

Меня пригласили сыграть концерт с одним симфоническим оркестром. И я поймал себя на мысли, что мне чего-то не хватает. Я все время ждал вступление голоса. И вдруг обнаружил в себе восторг от оперы.

И такие балеты как “Ундина” Хенце тоже произвели на меня огромное впечатление. Интересно, что сразу после этого меня пригласили сыграть концерт с одним симфоническим оркестром. И я поймал себя на мысли, что мне чего-то не хватает. Я все время ждал вступление голоса. И вдруг обнаружил в себе восторг от оперы.

КОГДА ВЫ СИДИТЕ НА ПАНЕЛИ ПРОСЛУШИВАНИЯ, ВАЖЕН ЛИ ДЛЯ ВАС ПРЕДЫДУЩИЙ ОПЫТ РАБОТЫ МУЗЫКАНТА В ОПЕРНЫХ ТЕАТРАХ?

Меня всегда интересует, почему пишу в объявлениях: “Необходим опыт работы в оркестре театра оперы и балета”. Ведь множество музыкантов в нашем оркестре, включая меня, не имели до этого никакого подобного опыта. У всех музыкантов был разный предыдущий опыт. Большинство пришло из симфонического оркестра. Иногда к нам приходят молодые музыканты, у которых вообще нет никакого опыта. Но они хорошие музыканты и в этом вся суть.

Наверное даже не стоит говорить, что нужно быть технически совершенным и чувствительным музыкантом. Который умеет слушать и реагировать на то, что происходит вокруг. Музыканты нашего оркестра в этом настоящие мастера. Оперный репертуар невероятно подвижный. И все самые малейшие нюансы должны быть замечены.

Вы может быть самым великим музыкантом в мире. Но если ваша игра и ваша личность не подходит нам, то это может быть настоящей бедой. Особенно в нашей замкнутой среде.

У нашего оркестра очень особый звук. Он зависит от музыкантов, которые в нём уже играют и от среды, в которой мы играем. Этот звук выработался после долгих лет игры вместе. Поэтому мы и ищем музыкантов, которые будут способны слиться с нашим звуком. Вы может быть самым великим музыкантом в мире. Но если ваша игра и ваша личность не подходит нам, то это может стать настоящей бедой. Особенно в нашей замкнутой среде.

ВЫ ЗАНИМАЕТЕ ПОЗИЦИЮ ПЕРВОЙ ПИККОЛО КОРОЛЕВСКОГО ОПЕРНОГО ТЕАТРА И ОДНОВРЕМЕННО ПОЗИЦИЮ ПЕРВОЙ ФЛЕЙТЫ В ОРКЕСТРЕ АНГЛИЙСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО БАЛЕТА.

У меня всегда была немного шизофреническая карьера. Когда я играл в оркестре Би-Би-Си Уэльса и в Концертном оркестре Би-Би-Си, то я должен был играть и на пикколо и на первой флейте. Очень часто меня пересаживали без предупреждения. И это стало для меня нормой. Хотя из-за этого я долго не понимал, кто я в оркестре? Но мне нравилась эта неопределенность.

Очень часто меня пересаживали с флейты на пикколо без предупреждения. И я всецело фокусировался на том инструменте, на котором я играл в данный момент

Но если честно, то я не чувствовал себя комфортно ни там ни там. И я всецело фокусировался на том инструменте, на котором я играл в данный момент.  Я научился смотреть на пикколо как на продолжение флейты.

Так что когда я играю на пикколо, я пытаюсь понять те нюансы, которые равны флейте. И занимаюсь ими, когда у меня есть время. Ещё я пытаюсь заниматься на пикколо каждый день, как и на флейте. Рабочая среда в оркестре Английского Национального балета и в оркестре Королевского оперного театра очень разная. Так же как и их стили игры. И мне нравится это разнообразие.

Мне кажется, что играть с разными оркестрами очень полезно. Это дает вам возможность переоценить вашу игру. И ещё мне очень нравятся люди в обоих оркестрах. Для меня это очень важно. Мне очень повезло, что обе организации заранее составляют расписание, поэтому я могу спланировать что и где я буду играть. И как это будет влиять на мою игру.

Это до меня дошло не сразу.

Мы, музыканты, всегда пытаемся сыграть как можно больше и везде.

Но я понял, что так больше нельзя. Играть третьим или четвертым предполагает и флейту и пикколо. Бывает так, что надо переключаться с одного инструмента на другой очень быстро. Когда я играю на первой флейте, то я должен думать о проблемах моих коллег, которые играют в духовой секции. Но и они думают обо мне. Иногда бывает так, что я играю большую партию пикколо в Королевском оперном театре и, одновременно, большую флейтовую партию в балете. Из-за этого у меня теряется любовь к обоим инструментам. Но это ненадолго.

ЧТО ДЛЯ ВАС ОСОЗНАНИЕ ТОГО, ЧТО ВЫ РАБОТАЕТЕ В ОДНОМ ИЗ САМЫХ ПРЕСТИЖНЫХ ОПЕРНЫХ ТЕАТРОВ МИРА?

Прежде всего для меня это большая привилегия! Мне очень повезло в моей карьере, что я оказался в нужном месте в нужное время. От музыкантов в нашем оркестре  требуется полная отдача. Мы можем начать репетиции в 10.30 утра, а закончить через 12 часов. Но есть чувство, что мы все идем к одной цели. Нас ценят и признают во всем мире.

У нас бывают невероятные зрители. Я до сих пор помню мой первый спектакль с овациями. Наш оперный театр – это машина, которая постоянно работает. От отдела развития, технического персонала до оркестра, хора и солистов, которые создают театр мирового класса. Ведь не каждая постановка и спектакль будут выдающимися. Требования нашего графика нам этого не позволяют. Мы можем одну оперу репетировать днем, а играть премьеру вечером совсем другой оперы. В идеале так не должно быть. Но оркестр всегда принимает этот вызов и полностью отдается спектаклю.

Когда я только получил это место, у меня была странная ситуация. На пробах духовой отдел сидел в яме сбоку, но потом мы пересели в центр и вокруг меня оказались совершенно другие люди. И поскольку на каждом месте обычно по два человека, я долгое время не мог понять кто же оркестранты. И это усугублялось размерами театра и количеством людей, работающих в нём.

Надо быть осторожным, чтобы ваша работа не властвовала над вашей жизнью. Я только сейчас начинаю находить баланс.

Но сейчас и репертуар и здание, и все эти люди стали большой частью моей жизни. Надо быть осторожным, чтобы ваша работа не властвовала над вашей жизнью. Я только сейчас начинаю находить баланс.

ВЫ ИГРАЛИ В ЕВРОПЕЙСКОМ ЮНОШЕСКОМ СИМФОНИЧЕСКОМ ОРКЕСТРЕ. ПОВЛИЯЛО ЛИ ЭТО НА ТО, КАК ВЫ ИГРАЕТЕ СЕЙЧАС И НА ВАШУ КАРЬЕРУ В ЦЕЛОМ?

Европейский юношеский оркестр был отличным опытом. Я был очень удивлен, когда узнал что получил в нём место. Я учился в Университете и про меня можно сказать, что я поздно начал играть на флейте. В 15 лет. А тут вдруг неожиданно я был окружен музыкантами, о которых я раньше слышал. А они все знали друг друга. Для меня было довольно сложно влиться в эту среду. Но все были достаточно добры и меня приняли достаточно быстро.

Уровень игры и уровень концертов был невероятно высоким. Была страсть и была энергия для создания чего-то выдающегося. И у нас было много времени для репетиции с известными дирижерами. Я никогда не забуду концерт, когда мы играли 8-ю Симфонию Брукнера в концертном зале Концертгибау, в Амстердаме.

Такой опыт недоступен даже многим профессионалам. Многие музыканты из этого оркестра теперь профессиональные музыканты и работают в оркестрах по всему миру.  В нашем оперном театре нас трое. Так что система работает. Меня этот опыт сфокусировал на том, что я хочу и могу сделать. Я много занимался и старался не ударить лицом в грязь.

Неделю спустя после моего последнего концерта с Европейским юношеским оркестром я получил работу в Национальном оркестре Би-Би-Си Уэльса. Это был очень резкий и сложный переход. Мне было 22 года и я привык играть со своими сверстниками. А тут, неожиданно, вокруг меня оказались люди в возрасте моих родителей. И я не мог подойти к ним и поговорить насчет музыкальных тем или проблем в ансамбле.

Я был уверен, что это моя вина. И ещё я думал, что я должен был знать все обо всем. О чем я, как выяснилось, ничего не знал.

Эти первые шаги можно теперь назвать боевым крещением. Я всегда рекомендую участие в Европейском юношеском оркестре своим студентам. Но это не означает, что если они туда не попадут, они не станут профессиональными музыкантами. Многие отличные европейские музыканты даже никогда не подавали туда заявку. И нельзя сказать, что все члены этого оркестра самые лучшие музыканты Европы.

Сейчас существует очень много юношеских оркестров с такими же высокими стандартами. И так же как и в профессиональном мире, у них есть свой стиль игры, который не всем подходит.

У МНОГИХ ПОДПИСЧИКОВ НАШЕГО САЙТА ОЧЕНЬ ПЛОТНЫЙ ГРАФИК РАБОТЫ.
ЕСТЬ ЛИ У ВАС КАКИЕ-ЛИБО РЕКОМЕНДАЦИИ ДЛЯ ЕЖЕДНЕВНЫХ ЗАНЯТИЙ В РАМКАХ ЭТИХ ОГРАНИЧЕНИЙ ПО ВРЕМЕНИ?

Что мне правда помогает каждый день – это час или полчаса в комнате перед зеркалом. Чтобы вспомнить основы игры, баланс инструмента, осанку и поддержку струи воздуха.

Мне самому кажется, что времени становиться все меньше и меньше. И его может быть еще меньше, если вы занимаетесь на двух разных инструментах. Для меня главное, это работать над техникой. Чтобы можно было совершенствоваться на двух инструментах одновременно. И мне правда помогают занятия час или пол часа в день в комнате перед зеркалом. Чтобы вспомнить основы игры, баланс инструмента, осанку и поддержку струи воздуха.

Всё это можно очень легко забыть, если каждый день играть много нот в маленьком пространстве ямы. Если у меня возникают технические проблемы с сегодняшним репертуаром, то я использую это время, чтобы медленно поставить всё на свои места.

Я привыкаю к репертуару все больше и больше. И я стараюсь начинать заниматься над трудным репертуаром заранее. Чтобы избежать нервных перегрузок. И не пытаться выучить всё подряд за день или два до репетиции. К сожалению, это не всегда получается.